В помощь детям погибших бойцов. Литература и искусство 1942 №25 с.3

ВОИНСТВУЮЩИЙ ГУМАНИСТ Шесть лет назад советский народ по ­ терял величайшего человека нашего ®р е . мени — Алексея Максимовича Горького Богатейшее литературное наследство Горького, пламенного трибуна, неукро тимого борца за свободу и счастье на ­ рода, приобретает исключительное значе ­ ние в наши дни, в эпоху священной отечественной войны. Горячий патриот советской родины, Горький каждым сво ­ им произведением слагал гими во славт человека. И в художественной литературе, и в публицистике, и в общественной работе Горький выступал как борец за освобо ­ ждение человека, отстаивая его права на жизнь, на труд и на цивилизацию. Смелый сокол — чудесный образ по ­ этической фантазии Горького, герои его романтических сказок и легенд воспи ­ тывали в читателе чувства протеста чувства ненависти к господству царя и помещиков. Особенность романтизма Юрьжого состояла в том, что он не уво ­ дил читателя от действительности, а • на ­ стойчиво авал к ее изменению. Как знаменательно для творчества Горького, что все его положительные ге ­ рои преисполнены желания переделать мир и повести народ к свободной сча ­ стливой жизни. Таковы Нил, Левшин, Павел Власов, Ниловна, С. Кутузов. О большой любовью Горький запечат ­ лел в поступках своих героев те замеча ­ тельные свойства человека, которые впо ­ следствии свое массовое развитие полу ­ чили в советском обществе: идейность, самоотверженное служение народу, отва ­ гу, доблесть и героизм. Выступая на пленуме Тбилисского Со ­ вета в 1928 г., Горький так определил значение своего творчества: «Если бы я был критиком и писал книгу о Максиме Горьком, я бы сказал ¡в ней, что сила,которая сделала Горько ­ го тем, что он есть, каким он стоит пе ­ ред вами, тем писателем, которого вы так преувеличенно чтите, которого так любите, заключается в том, что он пер ­ вый в русской литературе и, может быть, первый в жизни вот так, лично, понял величайшее значение труда, обра ­ зующего все ценнейшее, все прекрасное, все великое в этом мире». Вера в человека, в его созидательный ТРУД делает Горького подлинно народ ­ ным писателем, художником самого оп ­ тимистического мировоззрения. В многочисленных публицистических выступлениях Горький полным голосом раз ’ яаняд величие социалистического труда. Проводя параллели, чем была старая Россия и чем стал ССОР, мудрый учитель поднимал патриотические чувст ­ ва любви к советской родине, ¡возбуждал энтузиазм в народных массах: «Все, что создано в Союзе Социали ­ стических Советских Республик, — соз ­ дано в срок менее двух десятков лет, и это всего красноречивее говорит о даро ­ витости народов Союза, о их трудовом героизме, о том, что в нашей стране труд становится искусством, о том, что пролетариат Советских Социалистических Республик, руководимый учением и пар ­ тией Ленина и неиссякаемой все расту ­ щей энергией Иосифа Сталина, создает новую культуру, новую историю трудо ­ вого человечества». ■ Народность Горького, его пламенная вера в человека — та основа, на кото ­ рой развилась близость и дружба гени ­ ального писателя с великими ¡вождями человечества — Лениным и Сталиным. Горький — гуманист в самом глубоком смысле этого слова. Идея человечности, возрождения человека — в связи с ос ­ вобождением труда от ига порабощения • — составляет суть его гуманизма. Певец свободного человека-творца, ес ­ тественно, должен был заклеймить фа ­ шизм, несший народам неслыханные ¡в истории человечества бедствия. Прозорливые мысли Горького о фа ­ шизме, его страстные, огненные речи против современных людоедов являются действенным оружием в нашей освобо ­ дительной борьбе. Десятки пламенных статей, воззваний Горького, обращенных к рабочим и кре ­ стьянам, к писателям и ученым, к жен ­ щинам и молодежи, играли и по сей день играют огромную роль в мировой борьбе против фашизма. Гуманист и друг человечества, Горький беспощадно критиковал антинародную, изуверскую «расовую теорию» фашист ­ ских маньяков о «мировом господстве», волчий закон хищников, разделяющий людей на низшие расы — рабов и выс- Вера КЕТЛИНСКАЯ ЛЕНИНГРАДСКАЯ ТЕМА Война научила нас многому, сделала нас всех проницательнее, обогатила наше Понимание человеческой психологии и- Отношений. Люди проверялись в действии, в сло ­ жнейшей обстановке. Тут не могло быть ошибки, тут нельзя ни прикрыться сло ­ вами, ни сыграть, ни остаться в стороне. Остаться в стороне — это тоже посту ­ пок, выявляющий личные качества, ха ­ рактер, цену человека. Война сделала конкретными и дей- ¡ствеиными все пошятия, которые для многих были прежде отвлеченными, не Вадевающими повседневного быта. Жизнь, Смерть, родина, долг, самоотверженность, (дружба, любовь, ненависть, воля, това ­ рищество, мужество — эти понятия рас ­ крылись очень ярко и остро, вошли в военный быт, стали мерилом поведения. Война и любовь к родине потребовали де- йовой самоотверженности, они требовали ¡от каждого не на словах, а на деле сей ­ час, сегодня отдать всего себя, все свои силы, а порою и жизнь. Мирный счето­ вод превращался в воина, сельский учи ­ тель уходил в леса партизанить, домаш ­ няя хозяйка стояла на крыше под грохот зениток и свист падающих бомб, готовая выполнить свой долг любой це ­ ной. В молодости человек не думает оомер- Ти г не верит в нее. Война сделала очень реальной возможность смерти и обострила любовь к жизни, научила це ­ нить и понимать жизнь, как таковую. И молодой человек, впервые ставший ли ­ цом к лицу с понятиями жизнь и смерть, в этом состоянии обостренного понимания должен был решить и решал проблемы 'своего поведения, своего участия в войне. И подвиг рождался не из чувства обре ­ ченности, а из любви к жизни, понятой Ьо всей ее глубине и очаровании. Пото ­ му что человек хотел жить по-настояще ­ му или не жить совсем. [В Ленинграде за десять месяцев оже ­ шие — «господ», немцев. В 1934 г. Горький писал: «Сегодня они пропове ­ дуют и уже осуществляют на подлой практике — антисемитизм, завтра возвра ­ тятся к проповеди антиславянизма, вспомнив постыдное мнение о славянах Момзена, Трейчке и других и забыв о том, сколько талантливых людей дали немецкой культуре поляки, поморяне, чехи». Писатель прекрасно понимал движу ­ щие пружины фашизма, этой «раковой опухоли», представляющей «гниение и распад» какой-то части современного об ­ щества!. Горький замечал: «Удовлетворяя стремления хозяина-империалиста к но ­ вому «переделу мира» посредством но ­ вой всемирной бойни, фашизм выдви ­ нул теорию права германской расы на власть во всем мире, над всеми расами. Эта давно забытая идея больного Фрид' риха Ницше о приоритете «белокурой бестии» исходит из факта порабощения рыжими и светловолосыми...» всех осталь ­ ных людей. А. М. ГОРЬКИЙ. Горький разоблачает расовую «тео ­ рию», как «постыднейшую и бездарную выдумку старчеоки-разжиженного, неиз ­ лечимо загнившего мозга». Горькому принадлежала руководящая роль в идейной борьбе прогрессивной интеллигенции с фашизмом. Он был од ­ ним из крупнейших организаторов анти ­ фашистского фронтам. За Горьким следо ­ вали передовые деятели науки, искус ­ ства, литературы Запада. Горьковское могучее слово наповал разило фашистских людоедов и мракобе ­ сов. Речи писателя звучали на весь мир, призывая всех честных людей ненави ­ деть гитлеровцев: «Гуманизм пролетариата требует не ­ угасимой ненависти к власти паразитов, фашистов, палачей и предателей рабоче ­ го класса, ненависти ко всему, что за ­ ставляет страдать, ко всем, кто живет на страданиях сотен миллионов людей». Тлетворному духу гниения и одича ­ ния, наглому отрицанию культуры и цивилизации Горький противопоставил идеологию революционного пролетариа ­ та. «Этот пролетариат, — говорит писа ­ тель, — доказал миру, что в его пестро ­ племенной стране все племена и расы совершенно равны ¡в правах на жизнь, на труд, на развитие обоих культур». сточенной борьбы в кольце блокады осо ­ бенно полню и наглядно проявлялись люди, и было особенно интересно видеть поступки людей и вдумываться во внут ­ ренние причины их поступков. Нам было трудно. Мы смотрели в ли ­ цо и смертельной опасности, и лишени ­ ям, мы поняли необходимость жить только для борьбы и для победы, отбра ­ сывая все личное, все частное, так как Для личного, для частного не оставалось места. Так и жили ленинградцы в горо ­ де, ставшем фронтом, они жили в своих домах, работали в своих предприятиях и учреждениях, как солдаты, подчиненные военной дисциплине и условиям боя. Это касалось в равной мере и мужчин, и жен ­ щин, и детей, и стариков, — остаться в стороне было невозможно, усилия каждо ­ го играли роль в сопротивлении милли ­ онного коллектива горожан. Те, кто пы ­ тались по-обывательски жить для себя, отгородившись от общей борьбы стеной своего тупого эгоизма, те — не ленин ­ градцы, они видели горя не многим мень ­ ше, чем защитники города, но они не имели священной радости бойцов, встре ­ чающих каждую победу, как дело соб ­ ственных рук. В парные недели войны еще можно бы ­ ло жить «старым капиталом», былой репутацией, авторитетом, внешним пове ­ дением. Потом это вое отпало. Чем бли ­ же подходил фронт, чем беспощаднее становились бои, тем быстрее отпадало все кажущееся, вое внешнее, все, при ­ внесенное от прошлого, довоенного бы ­ тия. Каков ты сегодня, как ты сражаешь ­ ся, как ты работаешь, как ты встречаешь опасность, как ты переносишь лишения? — в этом познавался человек. Все подлин ­ ные черты характера каждого человека становились наглядными. Воем нам при ­ ходилось иной раз в ком-либо разочаро- вываться, от кого-либо отшатываться с удивлением и гадливостью. Но, может 'быть, впервые мы узнали, как много у Ж ЕГОЛИН Горький делит людей Европы на «за ­ щищающих свое право работать для дальнейшего развития культуры и на фашистов, которые, быть может, тоже еще люди, но в результате длительного, распространенного на ряд поколений, пивного опьянения — люди одичавшие и требующие строгой изоляции или бо ­ лее решительной меры пресечения их смертельных кровавых преступлений». Великий писатель знал, что фашисты могут двинуть против нас «вооружен ­ ные от пяток до зубов наилучшими ору- днями человекоистребления» орды. Еще за несколько лет до кий предсказал: «Фашисты фашистские войны Горь- не могут жить, не организуя массового истребле ­ ния народов; они — профессиональные убийцы рабочих масс. Известно, что мы» люди Союза Социалистических Советов, меиаем жить группе всемирных грабите ­ лей и убийц и что они очень хотели бы частью — уничтожить нас, частью обра ­ тить в рабство». Писатель говорил, что если грянет война, он, старик, пойдет рядовым бой ­ цом против фашистских полчищ Он считал делом чести каждого советского гражданина с оружием в руках бороть ­ ся за родную землю, за счастье нашего народа. Горький полагал, что свободное суще ­ ствование человечества возможно только после победы над врагами. Поэтому лю ­ бовь к людям обязывает придерживать ­ ся сурового закона борьбы, метко сфор ­ мулированного писателем: «Если враг не сдается, — его уничтожают». Горький был искренним другом Крас ­ ной Армии, призванной защищать воз ­ вышенные и благородные цели. Неус ­ танно, и особенно настойчиво в послед ­ ние годы своей жизни, писатель звал со ­ ветских людей быть «на страже», уси ­ ливать оборону советской родины. «Если вам придется, — говорил он, обращаясь к людям нашей страны, — выйти на поля битв... — на этот по ­ следний бой выйдет первая в мире ар ­ мия, каждый боец которой будет совер ­ шенно точно и ясно знать, за что он борется, кто его действительный враг, бу ­ дет знать, что враг этот обречен исто ­ рией на гибель, и что гибель его — на ­ чало счастья трудящихся всей земли». нас замечательных, настоящих людей, о которыми и воевать хорошо, и работать ладно, и жить можно весело, и голодать без жалоб и опасность встречать без дрожи. Вот об этой суровой и всеобщей про ­ верке людей в условиях фронтового го­ рода, десять месяцев стоящего, как ска ­ ла, среди наседавших врагов, я и пишу 'сейчас книгу. Десятимесячная оборона Ленинграда — тема целой творческой жизни. О ней не расскажешь в одной книге, да и один Человек не расскажет. Писатели Ленин ­ града — фронтовики, балтийцы и те, кто работали в самом городе, — считают сво ­ им почетным долгом рассказать всему народу о героической эпопее Ленинграда. Первая такая коллективная попытка — •, «Ленинградский альманах», который сей ­ час готовится к печати в Гослитиздате. В рассказах, стихах, поэмах, очерках — тема Ленинграда нашла пока свое пер ­ вое, еще черновое воплощение. Это эс ­ кизы, а не законченные полотна. Первые наброски. Очертания образов. Опи еще вырастут, разовьются. Это дело будущего. Чтобы показать оборону Ленинграда, надо говорить и о бойцах фронта — ар ­ тиллеристах, пехотинцах, танкистах, са ­ перах, разведчиках, и о летчиках, и о славных балтийцах, дравшихся с честью и на море, и на суше, и о тех, кто стро ­ ил оборонительные укрепления под ог­ нем противника, и о группах самозащи ­ ты жилых домов, и о «ремеслятах», ко ­ торые с одинаковым рвением тушили «зажигалки» и заменяли у станков ушед ­ ших на фронт рабочих, и о тех, кто по ­ строил ледяную дорогу через Ладожское озеро и обеспечил снабжение осажденно ­ го города снарядами и хлебом, — из мно ­ гих элементов состоит то, что коротко определяется словами «оборона Ленингра ­ да». Каждый работал на своем посту, и любой пост был боевым. Поэт, ежедневно приносивший на радио очередной фелье ­ тон, призывные стихи или веселую ча ­ стушку, выполнял такое же боевое дело, как ¡рабочие хлебозавода, таскавшие вед ­ рами воду из Невы, чтобы замесить хлеб в дни, когда стал водопровод, как зенит ­ В ПОМОЩЬ ДЕТЯМ ПОГИБШИХ БОЙЦОВ Творческие коллективы работающей в Новосибирске Ленинградской государст ­ венной филармонии и Новосибирского отделения Всесоюзного гастрольно-кон ­ цертного об ’ единения обратились ко всем работникам искусств ССОР с призывом принять участие в оказании помощи де ­ тям погибших бойцов. — Фронт и тыл, — говорится в обра ­ щении, делают все необходимое для то ­ го, чтобы в 1942 году окончательно раз ­ громить врага. В борьбе за свободу ро ­ дины и счастье народа отдают свои жи ­ зни герои отечественной войны. Их де ­ тей советское государство, трудящиеся окружают заботой, вниманием и лаской. Помощь детям, отцы которых пали смертью храбрых, родители которых по ­ гибли от руки ненавистного Прага, — это священный долт каждого советского гражданина. По инициативе работников Ленинград ­ ской филармонии и Новосибирского от ­ деления ВГКО состоялся первый боль ­ шой концерт, весь сбор с которого (9324 рубля) ассигнован для оказания помощи детям, чьи родители погибли на фронтах отечественной войны. ТРЕХДНЕВНИК УКРАИНСКОГО КИНОИСКУССТВА Комитет по делам кинематографии ор ­ ганизовал в Москве в кинотеатре «Мет ­ рополь» трехдневник украинского кино ­ искусства. Демонстрировались фильмы «Богдан Хмельницкий, «Сорочинская яр ­ марка», «Запорожец за Дунаем», «Боль ­ шая жизнь», «Майская ночь», «Наталка- Полтавка», «Щорс», «Всадники» и «Го ­ ды молодые». В фойе были открыты выставки фото ­ материалов и репродукций художествен ­ ных картин, посвященные теме «Освобо ­ дим советскую Украину от немецких ок ­ купантов» и великим полководцам на ­ шей родины — от Александра Невского до Сталина. Все фотодокументы тща ­ тельно выполнены, выставлены послед ­ ние фото с Юго-Западного фронта, с Харьковского направления. Сняты бое ­ вые эпизоды, населенные пункты, осво ­ божденные от фашистских захватчиков, трогательные моменты встречи бойцов Красной Армии с колхозниками. В антрактах был проведен ряд бесед и выступлений. Проф. Бэлза рассказал кинозрителям об истоках украинской оперы, о музыкальной культуре и на ­ родном языке Украины. Поэт О. Колы ­ чев читал отрывки из своей поэмы «Щорс» и стихи об отечественной войне, проф. Бойчевский сделал доклад о про ­ изведениях Гоголя на экране, литерату ­ ровед Варнина — об Украине в произве ­ дениях Гоголя, драматург Н. Виноградов- Мамонт — о Богдане Хмельницком и об отображении гражданской войны на Ук ­ раине в кинофильмах «Щорс» и «Всад ­ ники». Большой успех имели коллекти ­ вы Московского городского дома пионе ­ ров. Ученики 8 — 9 классов в костюмах и гриме исполнили отрывок из «Май ­ ской ночи». Выступление пионеров за ­ кончилось народными украинскими пес ­ нями и танцами. В дни показа украинского киноискус ­ ства все три зрительных зала и фойе «Метрополя» были беспрерывно перепол ­ нены публикой. В день давалось до 26 сеансов, за три дня фильмы просмот ­ рело свыше 15 тыс. человек. „ВЯЗАНЫЕ РУКАВИЦЫ “ ЛЕНИНГРАД. (От наш, корр.). Поста ­ новочный коллектив киностудии «Лен ­ фильм», работающий в Ленинграде, за ­ кончил с ’ емки звукового художественно ­ го фильма «Вязаные рукавицы» по сце ­ нарию М. Тевелева и С. Полоцкого (ре ­ жиссеры П. Арманд и Н. Любошиц). Фильм снимается по заданию ПУБАЛТА. Действие происходит зимой на передо ­ вых позициях под Ленинградом, в отря ­ де морской пехоты, на заводе в Ленин ­ граде и в госпитале, где главный герой находится на излечении. Картина рас ­ сказывает о великой дружбе советского тыла и фронта, о нерушимой связи ле ­ нинградцев со своими защитниками, ох ­ раняющими подступы к городу Ленина от натиска гитлеровских полчищ. Натурные с ’ емки фильма велись в те ­ чение месяца на берегу Ладожского озе ­ ра. Здесь же художник В. Покровский оборудовал ателье для с ’ емки сцены «Блиндаж». чики, отражавшие метким огнем нападе ­ ние пикирующих бомбардировщиков. Всех об ’ адиняло одно — воля к сопротивлению и к победе, решимость не сдаваться, а победить, любовь к своему израненному, измученному, но стойкому и любимому, как никогда, городу. Это единство воли и души есть пер ­ вая линия обороны города, которую ни ­ что не сломило и не сломит. Внутренняя душевная сила ленинградцев отстояла город, провела его через небывалые трудности и приведет его к победе. Об этой «первой линии обороны» я и пишу роман, не задаваясь целью пока ­ зать все, охватить в одной книге все стороны, все участки обороны. Роман очень трудно писать сейчас. Через не ­ сколько лет будет наверное легче, и, дол ­ жно быть, результат получится безуко ­ ризненнее. Но что делать, если пережи ­ тое просится на бума1гу и не хочет ждать спокойного времени, когда можно будет отстраниться и тщательно перелистать и воспоминания, и документы, и записные книжки. Как мне кажется, писать о пережитом можно или через много лет, когда оно станет прошлым, или прямо по горячему следу, когда душа горит, когда все стоит перед глазами и творческая фантазия сли ­ вается с окружающим бытом. Я пытаюсь сделать последнее. Возможно, это будет лишь первое воплощение темы. Навер ­ ное, я сама вернусь к ней еще потом, в мирной обстановке, или моя работа ляжет материалом для работы другого писателя, как свидетельство современни- г ка. Ну, что ж, для этого тоже стоит пи-1 саль. Но, пожалуй, основное — это же ­ лание рассказать сегодня, рассказать не после войны, не для истории, а для борьбы, для тех, кто идет в бой или ку ­ ет оружие для идущих в бой. Им ну ­ жен опыт боевого Ленинграда, им ва ­ жен и полезен рассказ о ленинград ­ ской обороне. Им нужны книги, помо ­ гающие воевать. И для них мы — ле ­ нинградские писатели — сейчас работа ­ ем. Это большая ответственность, большое и трудное счастье. , Г СНОВА В МОСКВЕ Как хорошо снова оказаться в Москве! Я не был здесь восемь месяцев. Сколько за это время было пережито Москвой, да и не только Москвой, а всем великим со ­ ветским народом. Сколько жертв, сколь ­ ко лишений, сколько страшных дней и сколько радости. Отстояли Москву! По делам своих газет я должен был в на ­ чале октября временно вернуться в Лон ­ дон. С отездом я задержался и уехал только 10 октября. Обстановка была уже довольно напряженная. Сводки сообща ­ ли: «Идут ожесточенные бои на Вязем ­ ском направлении». В Вязьме я был всего только за две недели до начала немецкого наступле ­ ния. Помню, как-то утром меня разбуди ­ ла воздушная тревога. Налетели стервят ­ ники, сбросили куда попало десяток бомб, убили двух детишек и одного ста ­ рика в соседнем доме, разбили окна в моей комнате. Через полминуты совет ­ ские истребители их прогнали и сбили один из немецких самолетов. В тот же день я видел трех летчиков, взятых в плен. Двое из них, наглые гитлеровские мерзавцы, хвастали, как они в свое время бомбили Лондон; третий — юно ­ ша, чистейший цирлих-манирлих, все козырял, да кланялся: «Ничего, говорит, не знаю; ¡приказали бомбить аэродром под Вязьмой, ну и бомбили. Приказ, сами понимаете». А аэродром-то в трех километрах. Отец этого чистенького юно ­ ши — портной «аус Любек». Наде ­ юсь, наша английская авиация всыпала этому самому фатеру за двух вяземских детишек и за вяземского старичка... Хорошие были люди в Вязьме. «Ниче ­ го, не придут сюда», — говорил мне юный комсомолец. Старушка, сидя тут же на скамеечке перед своим домиком, — а в саду у ней, за палисадником, подсолнухи, как солнце, сияли, — кача ­ ла головой и говорила: «А чорт их зна ­ ет, может, и придут, но уж до Москвы их не допустят». И верно — не допу ­ стили. Только где ты теперь, милая старушка? Где ты, друг комсомолец? По ­ ступил ли ты в Красную Армию, куда уже тогда стремился, или партизанишь против мерзавцев, засевших в твоем род ­ ном городе? А домишко-то ваш с пали ­ садником и подсолнухами, наверно, сво ­ лочи сожгли... Помню Север. Середина октября. Я провел тогда два дня на советском ледо ­ коле в ожидании английского кара ­ вана, одно из судов которого долж ­ но было увезти меня в Англию. Дни были тяжелые. Немцы заняли Можайск. «Конечно, ничего у них не выйдет, — говорил мне задумчиво младший лейте ­ нант Коробков, — но все же лезут. И чего, спрашивается лезут?» Странная формулировка, а ведь, в сущности, пра ­ вильная. И все-таки многим было не по себе. Но вот, это было кажется 17-го, мы узнали, что Сталин определенно в Мос ­ кве, что Сталин вложил в этот бой за Мо ­ скву всю свою волю, всю свою жизнь и что этим стремлением победить во что бы .то ни стало охвачена вся Москва, вся армия, все советские люди. Мы вздохну ­ ли облегченно. Нет, не быть Гитлеру в Москве. Долго, долго еще шли бои за советскую столицу, но те сомнения, что вкрались в иные сердца, уже не повто ­ рялись. И вот я вновь в Москве, так чудесно спасенной. Москва как будто бы все та же, да не совсем та. Испытания прош ­ лой осени наложили свой отпечаток на столицу и ее жителей. Тут и спокойная гордость на лицах москвичей и еще более глубокое чувство ненависти к не ­ мецким захватчикам, которые думали, что им удастся разграбить и осквернить Москву, как они уже разграбили и оск ­ вернили Варшаву, и Париж, и Афины и чуть ли не все столицы Европы. — Сорвалось! — крикнул шулер Кре- чинский. — Сорвалось! — кричит шулер Гитлер. Во второй раз сорвалось! В сентябре 1940 г. — Лондон; в октябре 1941 г. — Москва. Говорят, что при каждой неуда ­ че Гитлер бросается на пол и в ярости принимается грызть ковер. Два ковра — «лондонский» и «московский» — он на ­ верное уже целиком сожрал. Ничего, бу ­ дет еще третий. И этим он окончательно подавится. Только бы поскорей! *♦ * Я пробыл в Англии почти полгода и выехал снова в СССР лишь в первые дни мая. За все это время в Лондоне все говорили почти лишь об одном — о Советской России. Английский народ буквально влюблен в эту страну. Тут и восхищение, и любовь, и беспредельная благодарность за все те удары, которые Красная Армия нанесла ненавистному врагу. Многим в Англии, — можно сказать всем, — было даже как-то совестно. По ­ нимали ведь, сколько жертв принесли для общего дела и Красная Армия, и советские летчики, и гражданское насе ­ ление Советского Союза. А ■ мы? Да, ты ­ сячи наших удивительных моряков еже ­ дневно подвергались ¡страшным опасно ­ стям во всех морях и океанах земного шара. Войска наши бились с Роммелем в Ливийской пустыне, летчики наши бомбили Германию и военные об ’ екты в оккупированных странах... Но все же это была борьба не с основной силой германского фашизма. Народ сознавал, что если Гитлер не бомбит Лондон, то лишь оттого, что его авиация занята на Востоке. Как-то один рабочий оказал мне: «Боюсь, что в этом году он нас больше бомбить не будет». Отсутствие бомбежек никому радости не доставляло.* Гитлер допустил здесь большую психологическую ошибку и притом очень характерную и основанную на риббентроповской тео ­ рии: Англии, дескать, безразлично, что * Крупные бомбежки возобновились в апреле: но это были просто хулиганские, варварские нападения на исторически и художественно ценные города, такие, как Иорк, Бат и Екзетер. Геббельс хвастал, что немцы бомбят по Бедекеру (путево ­ дителю, где художественные достопри ­ мечательности отмечены тремя звездоч ­ ками). Л ЕНЦИИ ОБ АМЕРИКАНСКОМ ИСКУССТВЕ Искусству Соединенных штатов Аме ­ рики посвящает цикл лекций Москов ­ ский государственный музей нового за ­ падного искусства. 28 июня состоится первая лекция на тему «Искусство ХУШ — XIX вв. в Соединенных штатах I 3 Л итература и И скусство 3 Александр ВЕРТ Специальный корреспондент лондонской газеты «Сандэй Таймо , происходит в Восточной Европе. Эффект этого отсутствия бомбежек был в Лон- доне совершенно противоположный: ан4 глийокий народ, общественность все больше и больше стали требовать второ ­ го фронта, более непосредственной помо ­ щи советскому народу. Отправка значи ­ тельной части английской военной про ­ дукции в СССР уже казалась недоста ­ точной. «Нет, нельзя, — говорили рядо ­ вые англичане, — чтобы мы платили танками, а они — кровью». Выступления Литвинова и Майско ­ го с призывом к Англии и Америке со ­ средоточить главный удар в 1942 г. против Германии произвели глубокое впе ­ чатление. Второй фронт будет. Невидимому, те ­ перь уже ждать придется недолго. Лон ­ донское коммюнике недаром появилось лишь теперь, а не несколько месяце® то ­ му назад... Второй фронт будет! ** * Об этом много говорилось уже в том английском порту, откуда я отплыл в начале мая в СССР... Друзья мои моря ­ ки были убеждены, что второй фронт будет очень скоро. С воодушевлением и радостью моряки везли в СССР свой груз. Транспорт был крупный, в нем было много и танков, и самолетов, и всякого другого снаряже ­ ния. Со мной ехал один советский това ­ рищ, известный ученый. Мы с ним на ­ ладили на пароходе курс русского языка и истории, и моряки ежедневно, когда только могли, являлись на наши уроки и «лекции»... Плыли мы долго, и многие наши ученики уже стали кое-что дони ­ мать по-русски. Россию они все заочно любили. Многий и раньше бывали с военным грузом в русских портах. Трудная дорога, — зи ­ мой холодно, а летом, с полунощным солнцем, тоже веселья мало. Круглые сутки немцы норовят сделать какую-ни ­ будь гадость. А все же надо, надо вез ­ ти этот груз в Россию. За несколько дней до нашего прибы ­ тия в порт уроки пришлось прекратить. Было не до того. Нас начали сильно бес ­ покоить фашисты. Однако и зенитчики наши не дремали, и ничего у немцев не вышло. Обстановка была крайне на ­ пряженная. Но все же никто не терял самообладания. Все мои друзья матросы и шутили, и отшучивались, а если и ругали администрацию, то больше так, чтобы душу отвести. Смельчаки — наши английские моряки. Были среди них и англичане, и шотланд ­ цы, и негры. Очень хорош был большой веселый негр, уже лет 60-ти. Он давно поселился в Шотландии, в Эбердине, считал себя «почти шотландцем» и лю ­ бил философствовать о том, что Гитлер — враг рода человеческого и христиан ­ ской веры. Хорош был и повар: что бы ни происходило, точно в 12 часов обед его был готов. А по вечерам он расска ­ зывал о своих приключениях на кито ­ вых промыслах и о необыкновенной красоте айсбергов в Антарктике, о стран ­ ствиях своих по Магелланову проливу, о колониях пингвинов п о стаях тюленей — «так и плывут вокруг корабля и ла ­ ют, как собаки». Нет, это люди настоящие, крепкие. Брет 'детеиершг Геббельс про вырожде ­ ние и расслабленность Англии! Помню еще одного молодца со слоно -i вьей кличкой — «Джумбо». И, правда, было в нем что-то слонообразное — большой, неуклюжий, лапы огромные, рот от уха до уха, зубы кривые... Ему было лет 20 и говорил он на густом ньюкэстльском наречии. По мачтам он лазал прямо, как белка. Как-то после очень нехорошего дня сидели мы вече ­ ром на палубе, довольно мрачные, пере ­ кидывались в картишки и думали каж ­ дый про себя: «а что ночью будет?, а что завтра, если погода не испортится?» и проклинали при этом полунощное солн ­ це. Вдруг откуда-то появился Джумбо. Поет себе, руками отбивает такт, идет, приплясывая, по палубе на коренастых ногах, целый американский джазбанд изображает. Песня была глупейшая про какой-то поезд «чу-чу», который повезет тебя куда-то в штат Кентукки, где ку-, куруза растет, да прямо к милой девуш ­ ке Лулу... Но пел он так весело и хоро ­ шо, что всем нам стало легко на душе..* *« * И вот, после многих дней на горизонте показался советский берег. Лишь серая черточка: а сколько за ней кроется... Со ­ ветская Россия близка каждому анг ­ личанину. Она близка ему и в полити ­ ческом плане, и в человеческом, и в культурном. Недаром был заключен на- ‘ днях исторический договор о тесном сотрудничестве и во время войны, и пос ­ ле войны между Англией и СССР. В моей книге «Москва 1941 года» я остановился подробно на вопросе о наци ­ ональном характере этих двух народов, на целом ряде общих черт как в их психологии, так и в их культурных стре ­ млениях и литературных вкусах. Взять хотя бы музыку: ни одному народу русская музыка не является такой близ-: кой, такой, можно сказать, родной, как английскому. Все, что происходит в СССР в культурном плане, не только интере ­ сует, но и волнует Англию. Этой зимой вся Англия читала «Войну и мир». Рус ­ ские книги о Советской России расхва ­ тывались, как только появлялись в биб ­ лиотеках и книжных магазинах. Перед кино, где шли советские фильмы, стояли очереди; концерты и радио были насып щены русской музыкой. В Лондоне о нетерпением ждут 7-й симфонии Шоста ­ ковича; словом, всякое новое советское культурное явление — событие для Ан ­ глии. Правда, знания о Советской Рос ­ сии у среднего англичанина еще далеко не достаточны; но стремление учиться, знать, понимать — оно существует везде. При наличии такого отношения к coi ветской культуре сотрудничество, о кото ­ ром договорились В. М. Молотов и анг ­ лийское правительство, несомненно будет исключительно, благотворным и плодо ­ творным не только в суровые дни вели ­ ких битв, но и в последующую эпоху мирного строительства в послевоенной Европе. Америки». Следующая лекция — «Со ­ временное искусство США» состоится 5 июля. Обе лекции прочтет старший на ­ учный сотрудник музея т. А. П. Алту ­ хова.